Гонец ворвался в штабную ставку Петра I под Перекопом в самый неподходящий момент: генералы склонились над картами, армия добивала разбойников в степях, и казалось, что до победы рукой подать. Но запылённый курьер одной фразой перевернул картину войны с ног на голову. Вся южная кампания, бунт на Дону, угроза со стороны турок — всё это оказалось лишь грандиозным отвлекающим манёвром. Настоящий удар был направлен на Игнатовское: именно там сосредоточены новые технологии, мастера и, главное,

Восьмая книга цикла Виктора Гросова возвращает слушателей в эпоху Петра I, где попаданец-барон ведёт сразу несколько партий — военную, политическую и экономическую. Аудиокнигу озвучил Андрей Морозов, чья манера подачи точно передаёт напряжение закулисных переговоров и инженерную холодность главного героя. Разговор с Брюсом: ставки и скрытые карты Встреча барона с Яковом Брюсом, главой Тайной канцелярии, разворачивается в духе настоящего политического триллера. Брюс — человек, привыкший к

Седьмой том цикла ставит героя перед задачей, которая выглядит невыполнимой, — и вся книга посвящена тому, как невыполнимое превращают в план. Крепость, которую нельзя взять Ледяной ветер с лимана несёт запах тины, а впереди стоит Азов — безразличный и суровый. Штурмовать такое сооружение имеющимися средствами кажется чистым безумием, и герой это понимает лучше остальных. Гросов не спешит с решением. Сначала он показывает настроение в лагере: офицеры ждут приказов и не скрывают уныния. Пороха

Шестой том цикла начинается с очень тихой сцены — и это редкость для книги о попаданце-изобретателе. Над Адмиралтейством опустилась ночь, верфь стихла, музыка, гремевшая в зале несколько часов назад, отзвучала. После торжества Гросов подробно выписывает эту паузу: запах оплывшего воска, пролитого вина и еловой хвои, неподвижный воздух, беспорядок, оставшийся от пиршества. За высокими окнами — идеальный строй кораблей на стапелях, и контраст между порядком снаружи и разором внутри задан не

Пятый том цикла смещает акцент: инженерных задач в нём по-прежнему хватает, но на первый план выходит то, что вокруг них наросло, — компания, доли, покровители и люди, которым всё это мешает. Устав, утверждённый государем Герой возвращается из Москвы и обнаруживает, что закулисные интриги привели к результату: устав «Российских Железных Дорог» утверждён. Сделки заключены выгодно, доли в новой компании распределены, и среди партнёров оказываются фигуры такого веса, что связь с ними одновременно

Четвёртый том цикла начинается с поручения, от которого разумный человек отказался бы: Государь предлагает инженеру рейд на Стокгольм. Затея выглядит безумной, но отчаяние царя таково, что герой соглашается. Подготовка во владениях Вернувшись к себе, инженер первым делом велит старосте начинать укрепления — рвы и каменную стену вокруг литейки и механического цеха. Логика простая: если авантюра сорвётся, производство останется единственным, что имеет смысл защищать. Разговор с Магницким Дальше

Третий том цикла Виктора Гросова начинается с повышения, которого герой не ждал и к которому не готов. Новый мундир сидит идеально, но кажется чужим: ещё недавно Смирнов был простым мастеровым, фельдфебельский чин получил почти по недоразумению, а теперь он капитан, вхожий в высшие круги. Инженерная Канцелярия Государь поручает ему возглавить учреждение с полномочиями, которых на Руси прежде никто не имел. Разница между прежней работой и новой оказывается принципиальной: создавать станки и

Вторая книга цикла Виктора Гросова «Инженер Петра Великого» переносит действие на невские болота. Зима тысяча семьсот третьего В стылой мгле рождается новая Россия, и Пётр, стоя у окна своего скромного домика, размышляет о собственном детище. Это не просто город, а окно в Европу, символ грядущих перемен и вызов старой Москве. На фоне изнурительной войны со Швецией, нехватки обученных солдат и беспорядка в армии царь полон решимости ломать устаревшее и внедрять европейские науки и ремёсла.

Роман Виктора Гросова открывает одноимённый цикл — альтернативную историю петровского времени. Под Нарвой Начало восемнадцатого века, и вопрос, каким ветром героя сюда занесло, перекрывается грохотом шведских орудий и криками раненых. Только что Пётр Смирнов, артиллерийский кондуктор, вжимался в стылую мокрую землю наспех вырытого редута, а в следующую секунду уже подскакивал, машинально проверяя кремень на своей фузее, которую сам же ночами доводил до ума. Канонада с обеих сторон Воздух ходил