Инженер Петра Великого 13

Тринадцатая книга цикла «Инженер Петра Великого» Виктора Гросова начинается там, где обычно заканчиваются войны, — за карточным столом победителей. Зеркальная галерея Версаля стряхнула оцепенение траурных недель и вновь наполнилась голосами. Шамильяр докладывает: фрегат «Непобедимый» привёз из Кале пятьдесят тысяч фунтов стерлингов золотом от лондонских партнёров. Жалование солдатам обеспечено, фураж кавалерии оплачен, банкротство отменяется. Мария Эмилия поднимает тост за лондонских ростовщиков, которые в слепой жадности финансируют победы Франции.

Булла из Рима и карты у камина

Вторым ударом становится бумага, а не пушка. Секретарь папского нунция вручает Дофину буллу: папа Климент XI объявляет еретиками лидеров мятежа — Филиппа Орлеанского, Жана де Торси и их северных покровителей, отлучает их от Церкви и освобождает вассалов от присяги. Теперь всякий союзник мятежников — враг Бога. Архиепископ Реймса, взвесив на одной чаше буллу, а на другой английское золото, объявляет нейтралитет и удаляется молиться. К полуночи заговорщики играют в карты у камина и делят наследство ещё живых людей: земли де Торси, титулы, а главное — тетради и чертежи русского инженера. Картина для них складывается идеальная: враг заперт, пьян и деморализован.

Семнадцать «Катрин» против закрытой земли

А под дном плетёной гондолы уже расстилается бархатный саван ночной Франции с редкими огнями деревень. Князь Михаил Алегукович Черкасский, которому давно за шестьдесят, стоит на продуваемой площадке летучего фрегата и ищет взглядом зарево. Три месяца назад его отставную идиллию — псовую охоту, скрип полозьев, диспуты со священником — разбил почтовый возок: царевич Алексей Петрович и князь-кесарь Ромодановский привезли вести о том, что Пётр Алексеевич исчез в Европе с Великим посольством, Ватикан объявил Крестовый поход, а Москва гудит, как растревоженный муравейник.

На Военном совете «младотурки» от инфантерии требуют блицкрига: Долгоруков клянётся, что шестьдесят паровых «Бурлаков» пройдут Европу, как раскалённый нож сквозь масло. Магницкий гасит запал одной цифрой — дневным рационом машины: без угля и воды механизированный кулак превращается в груду металлолома. Тогда слово берёт Черкасский: земля закрыта, значит, пойдём воздухом. Семнадцать простаивающих «Катрин» поднимут не наблюдателей, а зажигательные снаряды — прямо в сердце Французского королевства. Альтернативная история с паровыми машинами и дирижаблями, интригами Версаля и русской штабной арифметикой — в озвучке Андрея Морозова.