Ужасы и мистика

Рассказ, который начинается настолько мирно, что первые минуты можно принять за бытовую прозу. Тёплый летний вечер, обычная квартира в многоэтажке, человек лежит на кровати и ничего не делает. Окно, в которое вливается жизнь Кабицкий тратит на экспозицию непозволительно много по меркам жанра. Снаружи бурлит жизнь и каскадом вливается в открытое окно: детские крики во дворе, шум проезжающих машин, обрывки чужих разговоров. Всё то, что летом слышит любой житель панельного дома и давно перестал

Сорок минут, один приезжий и одна деревня — «Уносящий детей» построен по классической схеме журналистского расследования, которое очень быстро перестаёт быть журналистским. Тема, за которую взялись Павел Смирнов — журналист с амбициями. Ему нужен репортаж, и не проходной, а такой, который подтолкнёт карьеру. Тему подкидывает Вениамин Карлович, одинокий старик, утверждающий, что в их деревне происходит то, о чём стоит написать. В Волчьей Александровке бесследно пропадают дети. Не убегают, не

Рассказ открывается прямым вопросом к слушателю: верите ли вы в мистику. Приём старый как сам жанр, но здесь он не риторический — вся история и есть развёрнутый ответ рассказчика на этот вопрос. С чего начинается недоверие Герой описывает свою прежнюю позицию честно: мир материален, осязаем и объясним, а всё остальное — выдумки. События позапрошлого лета эту позицию сломали. Теперь он уверен, что рядом с нашим миром существует другой, духовный, скрытый от глаз, но расположенный очень близко.

Городской хоррор в коммуналке — жанр почти домашний, и работает он на узнавании: запахи в общем коридоре, ссоры из-за чужой обуви, соседка, которая всё про всех знает. Запах в коридоре Рассказчик переезжает в северную столицу и селится в коммуналке. Жизнь меняется, но в пределах ожидаемого: работа, вечера дома, мелкие стычки с соседями. Одна из них жалуется на неприятную вонь в коридоре и уверена, что виноваты его кроссовки. Кроссовки оказываются ни при чём. Источник запаха — Баба Нина и её

Час с небольшим, одна деревня, один герой — «Деревня Лихо» относится к тем историям, где вся работа сделана атмосферой, а не количеством событий. Место, которого нет Деревни Лихо на карте не найти, и автор об этом честно предупреждает: искать бесполезно. Существует она ровно столько, сколько длится запись, и попасть туда можно единственным способом — надеть наушники. Само название задаёт тон. Лихо в народной традиции не абстрактное зло, а вполне конкретная беда, которая приходит к тому, кто её

Рассказ строится на вопросе, который взрослые себе редко задают: чем может обернуться сказка, прочитанная ребёнку на ночь. Обычно — фантазиями о волшебстве и сказочных героях. Здесь — не обычно. Горка с нехорошим названием Герой выходит гулять с друзьями на горку, которую местные зовут «задницей великана». Название смешное, отношение к месту соответствующее: дети катаются здесь годами, и ничего страшного за это время не случалось. Случается в этот раз. Джурич выстраивает переход от обычного

Продолжение «Загадки старого кладбища», в котором Атеев заметно меняет интонацию: страшного здесь меньше, а сказочного и смешного — больше. Кто живёт в Лиходеевке Действие переносится в деревню Лиходеевку, и населена она соответственно названию. Домовые, колдуны, языческие боги — вся эта публика обитает не в былинные времена, а в наши дни, по соседству с обычными людьми, которые давно перестали удивляться. Атеев обращается с фольклорными персонажами уважительно, но без придыхания: у каждого

Завязка у книги из тех, что пересказывают в двух предложениях и после этого уже не могут не дослушать. Атеев умел придумывать такие крючки и, что важнее, умел их отрабатывать. Тихая охота, которая закончилась плохо Валентина Петухова отправилась за грибами в глухую деревушку: по слухам, там их видимо-невидимо. Для неё это давнее хобби, та самая тихая охота, ради которой встают до рассвета и уезжают за сто километров от дома. В лесу она заблудилась. Пошла, как ей казалось, обратно — и вышла к

Двадцать восемь минут, один герой, одна деревня — и при этом рассказ успевает построить целый уклад, в котором язычество не экзотика, а нормальный порядок вещей. Велис из Власовского Деревня Власовское стоит в Архангельской области, и живёт в ней человек, каких в русской прозе обычно рисуют либо блаженным, либо злодеем. Велис — последователь славянского пантеона: огромный, будто богатырь, с татуировками в виде вязи, длинными светло-русыми волосами и аккуратно подстриженной бородой. Занимается

Северный фольклор в русском хорроре встречается заметно реже славянского, и уже поэтому «Янкылма» стоит особняком: здесь работают обряды манси, а не привычные домовые с русалками. Ребёнок, которого не смогли вылечить Рассказчик вспоминает себя ребёнком: слабым, болеющим постоянно, из тех детей, которых возят по врачам годами без всякого результата. Родители перепробовали всё, что могла предложить медицина, и в какой-то момент отправили его в деревню — глухую, богом забытую, где, как считалось,