У меня нет брата

Двадцать три минуты, и это тот случай, когда финал известен с первой фразы названия, а слушать всё равно тяжело — потому что рассказ не про то, что случилось, а про то, кто в этом виноват.

Обычное деревенское лето

Каждый год родители отправляли рассказчика с братом к бабушке в глухую деревню. Схема, знакомая целому поколению: три месяца свободы, никакого расписания и полное отсутствие взрослого контроля дальше калитки.

В этот раз мальчишки нашли себе занятие, которого, казалось, хватит на всё лето: исследовать расщелину, образовавшуюся после дождей. Находка идеальная — рядом с домом, никому не известная, своя.

Чем это кончилось

Рассказчик сразу предупреждает, что вспоминать об этом не хочет. Но рассказ есть рассказ, и он доводит историю до конца: брата он потерял.

Самое сильное в тексте — объяснение причины, которое герой даёт себе сам. Не потому что не успел, не потому что было темно, не потому что расщелина оказалась глубже. Потому что он ребёнок. Ребёнок оценивает риск иначе, чем взрослый, и это не вина, но и не оправдание.

Из этой формулировки и вырастает вся тяжесть рассказа. Мистическая составляющая здесь есть, но работает она вторым слоем, а на первом остаётся вполне житейская катастрофа, каких в деревнях случалось множество.

Стоит отметить и то, как рассказчик обращается со временем. Он говорит из настоящего, взрослым голосом, но описывает всё так, как это виделось тогда, — и разрыв между двумя точками зрения работает сильнее любых прямых объяснений.

Читает АБАДДОН — ровно, без нажима, что для истории о детской смерти единственно верно. Длительность 23 минуты 24 секунды.