Фантастика

Седьмой том цикла ставит героя перед задачей, которая выглядит невыполнимой, — и вся книга посвящена тому, как невыполнимое превращают в план. Крепость, которую нельзя взять Ледяной ветер с лимана несёт запах тины, а впереди стоит Азов — безразличный и суровый. Штурмовать такое сооружение имеющимися средствами кажется чистым безумием, и герой это понимает лучше остальных. Гросов не спешит с решением. Сначала он показывает настроение в лагере: офицеры ждут приказов и не скрывают уныния. Пороха

Седьмой том эпопеи возвращает читателя к Летерийской империи — государству, которое ещё недавно казалось образцом устойчивости, а теперь разваливается изнутри. Император Тысячи Смертей На троне Рулад Сэнгар, и правление его определяет не он сам, а колдовской меч, дарующий противоестественное бессмертие. Оружие питается тёмной силой и вместе с жизнью отнимает волю: император всё больше становится орудием в чужих руках. Эриксон описывает это без пафоса — как медленный распад человека, которому не

Вторая книга трилогии «Книга Пыли» — самая взрослая вещь Пулмана в этой вселенной. События отнесены на два десятилетия вперёд от того, что происходило в «Тёмных началах», и тон изменился вместе с героиней. Лире около двадцати Это уже не та девочка, которую читатель знал: за годы, прошедшие с тех пор, как младенцем её оставили на попечение Иордан-колледжа, изменилось и её положение, и её взгляд на мир. Наивности не осталось, а вместе с ней ушла и лёгкость, с которой раньше давались решения.

Вторая книга цикла продолжает историю с того же неудобного положения, в котором герой оказался в первом томе, и не спешит облегчать ему жизнь. Целитель без единой капли магии В прошлом воплощении он входил в число сильнейших практиков искусства исцеления — тех, чьи способности казались непостижимыми. Затем были века безвременья, похожие на растворение в пустоте, и пробуждение в чужом теле: скромный участковый врач в мире, где магии нет вообще. Авторы держат этот контраст всю книгу. Знания при

Роман вышел в тысяча девятьсот сорок девятом году и с тех пор остаётся точкой отсчёта для всего жанра. Слова из него давно ушли в повседневную речь, и это тот редкий случай, когда книгу цитируют люди, её не читавшие. Океания и Министерство Правды Мир поделён между тремя сверхгосударствами, находящимися в непрерывной войне. Жизнь граждан Океании просматривается насквозь, а во главе Партии стоит Старший Брат, которого никто никогда не видел. Уинстон Смит служит в ведомстве, отвечающем за прошлое:

Девятый том возвращается к тому, с чего цикл начинался, и пересказывает предысторию от первого лица — приём, который здесь работает не как повтор, а как напоминание о цене происходящего. Мир, который разверзся Небеса раскрылись, выпустив демонические армии, и каждый рассвет приносил вести о новых павших городах. Герой был одним из последних защитников и принял решение, на которое не пошёл больше никто: закрыть Великий Портал изнутри, понимая, что обратной дороги нет. Он сделал этот шаг ради

Седьмой том цикла начинается с эпизода, который в кино назвали бы камерным: два человека в пещере, наряд напротив и решение, которое нужно принять без единой улики. Пещера над рекой Март подробно выписывает место действия, и обстановка здесь работает не хуже диалога. Глубокая впадина в скалах, прикрытая растительностью, каменный выступ вместо стола, тусклый огонёк самодельной коптилки из гильзы. Снаружи высокогорный ветер и капли воды, внутри — запах сырости, металла, пота и провизии. Карим и

Шестой том цикла начинается с очень тихой сцены — и это редкость для книги о попаданце-изобретателе. Над Адмиралтейством опустилась ночь, верфь стихла, музыка, гремевшая в зале несколько часов назад, отзвучала. После торжества Гросов подробно выписывает эту паузу: запах оплывшего воска, пролитого вина и еловой хвои, неподвижный воздух, беспорядок, оставшийся от пиршества. За высокими окнами — идеальный строй кораблей на стапелях, и контраст между порядком снаружи и разором внутри задан не

Роман вышел в две тысячи двенадцатом году, когда основной цикл был давно закончен, и занимает в нём особое место: события помещены между уже написанными томами, а по устройству это книга в книге. Ураган и брошенная гостиница Роланд и его спутники попадают в непогоду такой силы, что двигаться дальше невозможно, и укрываются в полуразрушенном здании. Снаружи буря, внутри холод и голод, и стрелок берётся рассказывать историю — чтобы отвлечь младших и себя. Две вложенные истории Сначала он

Пятый том цикла смещает акцент: инженерных задач в нём по-прежнему хватает, но на первый план выходит то, что вокруг них наросло, — компания, доли, покровители и люди, которым всё это мешает. Устав, утверждённый государем Герой возвращается из Москвы и обнаруживает, что закулисные интриги привели к результату: устав «Российских Железных Дорог» утверждён. Сделки заключены выгодно, доли в новой компании распределены, и среди партнёров оказываются фигуры такого веса, что связь с ними одновременно