Циклы и подборки

Пятнадцать минут, и первые пять из них ничего не предвещает — обычный летний день, обычный разговор, обычная прогулка. Звонок в дверь Дело было в июле прошлого года, около пяти вечера. Раздался звонок, рассказчик подошёл к двери и поинтересовался, кто там. Ответом стала фраза знакомым голосом: «Да я это, я, давай, выходи». Он надел сандалии, накинул рубашку и вышел. На лестничной клетке ждал старый приятель Витя, с которым ещё утром договорились о прогулке. Пожали руки, дошли до лифта и

Сборник рассказов, объединённых одним героем, — формат для сталкерской прозы нечастый и потому любопытный: вместо одного романа четыре истории про одного человека. Зона после новой аварии Исходная посылка отличается от канонической: речь идёт о последствиях новой аварии на ЧАЭС, после которой территорию накрыло волной аномалий, мутантов нового вида и очагов радиации. Побочный продукт всего этого — артефакты. Вещи невероятные по свойствам и очень ценные, рождающиеся в аномалиях, и именно за ними

Тридцать минут, начинающиеся с одной статичной картины, — и картина эта настолько выразительна, что заменяет собой всю экспозицию. Человек в тумане На лице мужчины застыла невыразимая грусть. Он стоит, опустив взгляд, погружённый в свои мысли и не замечающий ничего вокруг. В левой руке он держит маленькую потрёпанную игрушку — серого плюшевого зайца с глазками-пуговицами и заплаткой на животе. В другой роза: листья на стебле завяли и поникли, чёрные лепестки готовы осыпаться от первого порыва

Попаданческая фантастика в сталкерских декорациях, где вместо случайного человека в Зону забрасывает подготовленную боевую группу, — и от этого меняется вся логика выживания. Рейд, который свернул не туда Отряд спецназа ГРУ отправляется в рейд в горы Кавказа. Уровень подготовки соответствующий: это профессионалы, у которых есть задача, снаряжение и отработанное взаимодействие. При необъяснимых обстоятельствах группа оказывается рядом с почившей Чернобыльской АЭС, причём не в своём времени, а в

Семнадцать с половиной часов и герой без прошлого — приём затасканный, но Грошев распоряжается им нестандартно: амнезия здесь не интрига, а условие задачи. Человек без имени Главный герой прошёл через огонь и воду и забыл всё, включая собственное имя. Он выходит в ту часть Зоны, где ещё живут люди, и с этого начинается книга. Обычно такая завязка используется ради финального разоблачения: кем герой был раньше. Здесь автора занимает другое — что представляет собой человек, у которого нет

Двадцать пять минут в декорациях, для раздела нетипичных: не город, не деревня и не заброшка, а условная былинная Русь с богатырём и конём. Закат перед лесом Он прибыл на закате. Красный диск солнца степенно уходил за горизонт за спиной всадника, зябкий пронизывающий ветер гонял волны по пожелтевшему полю, воздух пах пожухлой листвой и скорой изморозью. Осень здесь не просто время года, а состояние мира: всё увядает, впереди зима, и лес на горизонте не сулит ничего доброго. Увидев его перед

Семнадцать часов сталкерской прозы, в которой автор занимается редкой для цикла вещью — экономикой и социологией Зоны, а не только вылазками за артефактами. Город, которого не было на картах Недалеко от границы стоит Чернобыль-145 — в прошлом закрытый военный городок, о существовании которого посторонним знать не полагалось. Сегодня его население около ста тысяч человек. Собрались они здесь не по своей воле. Это в основном люди, жившие раньше в окрестностях Кордона: мутанты и мертвецы вытеснили

Час ровно, и завязка настолько бытовая, что первые минуты можно принять за производственную драму о конфликте застройщика с местным жителем. Редакционное поручение Молодой и талантливой журналистке ставят задачу: взять интервью у старика, живущего на окраине города. Повод есть — через его участок собираются вести трассу, а он покидать своё жильё отказывается. Тема беспроигрышная и вполне реальная: подобные истории случаются регулярно, и симпатии публики обычно на стороне того, кого сносят.

Четырнадцать минут — формат, в котором невозможно построить мир, зато можно показать один эпизод так, чтобы мир достроился сам. Вопрос вместо завязки Рассказ начинается не с события, а с вопроса: что ждёт нас в будущем. Будет ли оно таким же, как сейчас, или уготовило боль, ужас и страдание. Формулировка риторическая, но задаёт правильную рамку. Слушателю сразу сообщают, что речь пойдёт о времени, которое ещё не наступило, и что оптимизма ждать не стоит. Такое вступление в короткой прозе

Пятьдесят минут зимней дорожной мистики, где вся первая половина — точное описание того, что переживал каждый, кто возвращался с работы поздно и в мороз. Пятничный вечер Декабрь, холодно, морозно и темно. Рассказчик спешит домой после тяжёлого рабочего дня: работа находится в другом городе, добираться приходится на электричке, дорога обычно занимает не больше часа. В пятницу настроение особенное — впереди выходные, и это ощущение автор передаёт точно. Усталость смешана с предвкушением, и в