Слушать аудиокниги онлайн

Книга, в которой сталкерский антураж служит стартовой площадкой для темпоральной фантастики: артефакты здесь не самоцель, а инструмент, позволяющий вскрыть время. От сержанта до ассистента Герой начинает с положения, из которого трудно куда-то расти: контрактник на военной службе, сержант, без перспектив и связей. После увольнения он нанимается в охрану за рубежом, в организацию с говорящим названием СЧБ — Секретная Частная База. Принадлежит база амбициозному и, по общему мнению, чересчур

Час с небольшим, двое главных героев и одна пропажа — компактная история, в которой детективная рамка нужна не ради расследования, а чтобы завести читателя в нужное место. Клиентка и сыщик, которому не везло Девушка обращается к детективу, чтобы найти сестру. Выбор её продиктован обстоятельствами: этот сыщик особых успехов в карьере не добился, и берётся он за то, за что берутся такие специалисты, — за дела, от которых отказались более удачливые коллеги. Расстановка выгодная для автора. Герой

Продолжать Стругацких — занятие рискованное: сравнение неизбежно и почти всегда не в пользу продолжателя. Лазарчук и Успенский решают задачу единственным работающим способом: они не пытаются писать как Стругацкие, а пишут про их мир своим голосом. Что это за книга «Соль Саракша» открывает трилогию «Весь этот джакч», написанную в соавторстве Михаилом Успенским и Андреем Лазарчуком — дуэтом, за которым к тому моменту уже стояло несколько совместных книг. Замысел родился в рамках межавторского

Хоррор, основанный на реальных событиях, обычно проигрывает вымыслу: правда редко бывает такой стройной, как выдумка. Здесь наоборот — именно документальная основа делает историю невыносимой. Польша, 1926 год Место и время указаны точно, и это не декоративная деталь. Двадцатые в Восточной Европе — годы, когда голод был не метафорой, а обстоятельством, определяющим поведение людей. Автор на этом и строит рассказ. В центре — цыганская мать пятерых детей, измученная голодом. Вопрос, который ставит

Рассказ, который начинается как тёплое воспоминание о детстве и очень постепенно перестаёт им быть. Переход сделан так аккуратно, что момент, когда стало не по себе, назвать невозможно. Букет в первый класс Первое сентября, первый класс, и дед Арсений Николаевич даёт внуку с собой букет белых георгинов. Деталь, за которой стоит целая система: каждый человек ассоциировался у деда с каким-нибудь растением или цветком, и значение этому он придавал едва ли не сакральное. Объяснение лежит на

Двадцать две минуты — и за это время автор успевает построить средневековый мир, показать преступление и намекнуть на целую систему, которая за ним стоит. Первая сцена Начало резкое и визуальное: рыцарь в полном боевом облачении на вороном коне разгоняет крестьян, столпившихся вокруг находки. Находка — изуродованное тело, насаженное на кол прямо возле деревенской церквушки. Место выбрано не случайно. Церковь в средневековой деревне — центр всего, и труп у её стен означает не просто убийство, а

Двадцать три минуты, и это тот случай, когда финал известен с первой фразы названия, а слушать всё равно тяжело — потому что рассказ не про то, что случилось, а про то, кто в этом виноват. Обычное деревенское лето Каждый год родители отправляли рассказчика с братом к бабушке в глухую деревню. Схема, знакомая целому поколению: три месяца свободы, никакого расписания и полное отсутствие взрослого контроля дальше калитки. В этот раз мальчишки нашли себе занятие, которого, казалось, хватит на всё

Книга, в которой сталкерская проза сворачивает в сторону попаданческой фантастики, и получается заметно свежее, чем очередной рейд за артефактами. Куда они попали Начало резкое: герои ушли от натовцев, а куда ушли, сами сначала не поняли. Вокруг всё серое, будто нарисованное карандашом. Пригоршня жив, рассказчик жив, оружие и припасы пока есть — значит, умирать рано, надо искать выход. Выход, впрочем, из этого мира не находится. Химик и Пригоршня оказываются в месте, пережившем ядерную войну, —

Рассказ из тех, где страшное строится не на угрозе, а на неправильности: всё вроде на месте, но собрано не так, и понять, что именно не так, получается не сразу. Любопытство как двигатель Отправная точка простая и универсальная: куда может завести человека любопытство, если дело касается паранормального, неизвестного, необъяснимого. Вопрос риторический ровно до момента, пока герой не получает на него ответ. Автор сознательно не даёт предыстории. Мы не знаем, кто рассказчик, чем он занимается и

Продолжение цикла об отделе, который занимается делами, не помещающимися ни в один кодекс. Здесь эта специфика проговаривается уже прямо и становится основой сюжета, а не поводом для шуток. Милиция, у которой другая клиентура Особый отдел отличается от оперативного и всех смежных служб одним: в роли правонарушителя тут выступает нечисть. Или личности, которые изо всех сил стремятся быть на неё похожими, — и вторая категория порой опаснее первой. Из этого вырастает основной конфликт книги.