Тридцать две минуты, и первые из них — не про мистику, а про горе, которое ребёнок не умеет назвать словами. Переезд Им надо было остаться. Мальчик хотел закричать это маме прямо в лицо, броситься к ней, обнять покрепче и сказать, чтобы они никогда никуда не уезжали. Чтобы навсегда остались в своём маленьком уютном домишке, с которым связано столько тёплых воспоминаний. Но, конечно, он этого не сделал. В последнее время он вообще мало разговаривал с мамой, да и она уделяла ему немного времени:

Рассказ построен как дневник, и это определяет всё: темп, интонацию и то, каким образом слушатель получает информацию — порциями, с пропусками и с оговорками рассказчика. Первая запись Открывается история словами, после которых уже понятно, что случилось что-то серьёзное: «Давно я не вёл дневник. С последней моей записи прошло много времени, и кажется, что до этого его вёл совершенно другой человек. Я изменился, моя жизнь изменилась, и она уже никогда не будет прежней». Приём известный, но

Тридцать одна минута бытового ужаса, который начинается с самой обычной сцены: человек пьёт кофе у окна и смотрит на соседей. Что видно из окна Михаил отхлёбывает горячий напиток с хмурым, недовольным выражением, будто ему неприятен крепкий вкус. На самом деле неприятен не кофе, а картина за стеклом. Через дорогу, у соседского дома, припаркован огромный внедорожник. Рядом стоит мужчина и обнимает красивую девушку, двое детишек весело прыгают вокруг, тычут в машину пальчиками и смеются. Чёрный