Фарш

Час двенадцать на стыке криминального детектива и хоррора, где до самого конца непонятно, в каком из двух жанров находишься.

Место происшествия

Картина, с которой начинается история, описана предельно конкретно. Место преступления есть. Кровь есть. Некоторые части останков тоже есть. А вот тел нет — вместо них грубо переработанный фарш.

Слово «грубо» здесь ключевое. Оно означает отсутствие инструмента и метода: не разделка, не расчленение, а нечто, для чего в криминалистике нет готовой категории.

Кто или что

Отсюда и главный вопрос, который автор ставит прямо: кто мог совершить такое злодеяние. И тут же поправляет себя — или что.

Эта поправка и есть вся конструкция рассказа. Пока следствие рассматривает человеческие версии, оно упирается в физическую невозможность: у человека нет ни силы, ни времени, ни причин делать подобное. Как только допускается нечеловеческая версия, рушится вся процедура — таких подозреваемых не объявляют в розыск.

Павлов держит обе линии живыми почти до финала, и это правильно: разгадка, объявленная рано, превратила бы историю либо в обычный детектив, либо в обычную страшилку.

Отдельно работает язык описаний. Автор пользуется не эмоциональными эпитетами, а протокольными формулировками, и от этой сухости картина складывается страшнее, чем от любых нагнетающих прилагательных.

Предупреждение по содержанию уместное: подробности здесь физиологичные, и слабонервным лучше выбрать в разделе что-то другое.

Читает Андрей Кравец, длительность 1 час 12 минут.