Дьяволиада

«Дьяволиада» — ранняя сатирическая повесть Михаила Булгакова, написанная в жанре фантастического гротеска и ставшая своеобразной «пробой пера» перед «Мастером и Маргаритой». Здесь нет бытовой неспешности: с первых страниц слушателя затягивает вихрь абсурда, канцелярской чертовщины и полной дезориентации, в котором советское учреждение превращается в настоящий ад, а мелкий служащий — в жертву мистического рока.

Спичечный главк, товарищ Кальсонер и погоня без конца

Делопроизводитель Коротков служит в Главцентрбазспимате — главном центральном базовом управлении по снабжению спичками. Жизнь его размеренна и предсказуема ровно до того дня, когда в контору приходит новый начальник — загадочный и демонически притягательный товарищ Кальсонер. Дальше всё рушится из-за пустяка: Короткова увольняют за «ошибочную» фразу, сказанную по телефону. Пытаясь восстановить справедливость, герой бросается на поиски начальника и проваливается в череду всё более нелепых ситуаций. Кальсонер оказывается не вполне человеком: он мгновенно перемещается, двоится, меняет облик. Коротков видит его то в коридорах, то в ванной, то в здании на Лубянке, то на кладбище, то в зеркале — и всякий раз тот неуловим. Булгаков выписывает офисную изнанку с убийственной точностью: бесконечные коридоры, стены, обитые клеёнкой, гудящие телефоны, стопки бумаг, из которых и рождается бюрократический кошмар. Сцена, где Кальсонер отражается в зеркале не один, а вместе с собой, вызывает у слушателя жутковатую улыбку.

Бюрократия как преисподняя и мотив двойника

Преследуя «демона» по Москве, Коротков сам теряет человеческий облик: он не может ни есть, ни спать, сознание его раскалывается, а собственное отражение начинает жить отдельной жизнью. Советская бюрократия 1920-х показана не как волокита, а как сатанинский механизм, лишающий человека воли и здравого смысла. «Маленький человек» гибнет не только от системы, но и от собственного страха. Мотив двойников предвосхищает позднейшие образы из «Мастера и Маргариты».

Повесть написана стремительным, почти кинематографичным языком: фразы обрываются, диалоги лишены логики, темп нарастает — эффект безумного вихря. В исполнении Сергея Горбунова этот ритм слышен особенно ясно. Если вам близки «Нос» и «Шинель» Гоголя или «Процесс» Кафки, «Дьяволиада» прозвучит как открытие — короткая, плотная и искромётная вещь на один вечер.