Попаданцы

Первая книга цикла «Везунчик» — попаданческое фэнтези, начинающееся с насмешки над собственным жанром. Не смейся над фантастикой Смеясь над нелепой фантастикой, подумай о том, что может случиться с тобой. Никита Северов прочитал роман про орков и человека, который косит их как грибы. Вдоволь посмеялся: явный хиляк размахивает огромным мечом, весящим не меньше самого героя, и срубает зелёные головы наповал. Зря смеялся. Убедиться в этом ему пришлось, когда он удирал от толпы гопников по

Третья часть цикла Артёма Рыбакова, где к линии диверсантов добавляется взгляд с другой стороны — из московских кабинетов. Правило сапёра Каждый попаданец должен усвоить простую вещь: прошлое сродни минному полю, и, подобно сапёру, пришелец из будущего ошибается лишь один раз. Особенно если угораздило провалиться в кровавое лето 1941 года и оказаться в глубоком тылу наступающего вермахта, где помощи ждать неоткуда. Автор эту мысль не декларирует, а доказывает сюжетом: каждое неосторожное

Продолжение романа «Переиграть войну!» — одного из самых заметных дебютов в военно-исторической фантастике. Наши в сорок первом Наши современники остаются в кровавом аду 1941 года, и вопрос стоит уже не о возвращении, а о том, чего они успеют добиться. Смогут ли ветераны Афгана и Чечни преодолеть инерцию истории и изменить ход Великой Отечественной войны? Автор не даёт лёгких ответов и показывает, насколько велика эта инерция. Опыт локальных войн оказывается и преимуществом, и проблемой: методы

Дебютный роман Артёма Рыбакова и одна из самых удачных завязок в жанре: игра в войну оборачивается войной настоящей. Игра Им давно за тридцать, а они всё ещё играют в войну. В 2010 году такое хобби кажется нелепой блажью. Нацепив камуфляж и вооружившись игрушечными автоматами, взрослые мужчины-страйкболисты гоняются друг за другом по белорусским лесам. Так продолжается до тех пор, пока они не проваливаются из сегодняшнего дня в кровавое лето 1941 года. Настоящая война Здесь вместо пластиковых

Продолжение «Зенитчика» — новая вылазка через линию времени, теперь уже в 1942 год. Квартира с интернетом Перенесённый из двадцать первого века на Великую Отечественную, герой прошёл сквозь все круги военного ада: сбивал пикировщики, бил прямой наводкой немецкие танки, не единожды с боем прорывался из котлов. Он лишь чудом выжил в мясорубке сорок первого и в награду был возвращён обратно в собственное время — к привычным занятиям, работе, уютной квартире с интернетом и блестящим унитазом. Как

Попаданческая проза о Великой Отечественной, устроенная вопреки всем законам жанра, — и именно поэтому её читают. Чего здесь нет Герой этой книги не супермен и не панацея из будущего. Он не советует Сталину, как всех победить, и не указывает Автобронетанковому управлению РККА, как правильно строить танки. Он не поёт песни Владимира Высоцкого, не изобретает промежуточный патрон и не переигрывает историю одним удачным докладом. Отказ от всех этих штампов — сознательная позиция автора, и книга во

Попаданческая проза о Великой Отечественной с завязкой, какой в жанре ещё не было: герой попадает не в чужое тело, а в голову собственного отца. Вместо Сирии Прежняя его жизнь была вполне определённой: испытывал ракеты морского базирования, пережил развал страны, летел в Сирию — как он сам иронически формулирует, разрушать госпитали и школы. Но кто-то сверху предоставил ему возможность кое-что в этой истории исправить. До места назначения он не добрался. Вместо этого он очутился в 1938 году в

Альтернативная история с необычным для жанра выбором тела: герой оказывается не в советском командире, а в японском адмирале. Чужая сторона Ему выпадает шанс изменить ход истории, попав в тело командующего японским военным флотом адмирала Ямамото. Приходится изворачиваться и как-то менять события, которые он знает наперёд. В Японии образца 1939 года сделать это чрезвычайно трудно. В СССР всё было бы понятно: кому докладывать, чего добиваться, к чему стремиться. Здесь ситуация принципиально

Книга удалена по требованию правообладателя. Описание оставлено для тех, кто ищет её по названию и хочет понять, о чём речь. Юный следопыт Он борец за справедливость и защитник слабых и обиженных. В свои шестнадцать прославился на всю округу как лучший следопыт. А ещё как механик-самородок, умеющий придумывать новые машины, — репутация для подростка более чем необычная. На самом деле в теле юного охотника оказался сорокалетний мужчина из другого времени и другого мира, и объяснять окружающим он

Попаданческая проза Владимира Корна — без магии, без системы и без чудесных способностей: только человек и обстоятельства. Где он оказался Что это? Параллельная реальность? Бред больного воображения? Место, где непостижимым образом очутился Игорь Черниговский, определению не поддаётся. Кличку Теоретик он приобретает по самому пустячному поводу, и она к нему прилипает намертво. Герой самый обычный: не служил, не доучился. В багаже у него лишь недолгие занятия в стрелковой секции во времена