Что за орден

В мире этих историй существует организация, занимающаяся исследованием всего, что принято считать паранормальным. Спектр интересов широкий: сбор артефактов, инопланетный разум, мистика и прочие темы, которые интересны всем, но в которые почти никто не верит всерьёз.

Такая рамка удобна для сборника: она объясняет, почему герои разных повестей оказываются в схожих обстоятельствах, и позволяет каждому автору работать со своим материалом, не ломая общую логику.

Из чего состоит запись

В сборку вошли пять частей. Открывает её «Орден Тайги. Некроман» Ника Матвеева, дальше идут «Искатели» Морана Джурича, «Охота на Круля» Василия Кораблёва, «Кинжал» того же Матвеева и «Проклятье алтайских курганов» Джурича.

Разброс тем заметный: от классической нежити до экспедиционной мистики с археологическим уклоном. Алтайские курганы, кстати, тема благодарная — реальные раскопки обросли таким количеством историй, что художественному вымыслу почти не приходится напрягаться.

Авторы пишут по-разному, и это скорее плюс: две с половиной часа однородного текста утомили бы, а смена интонации держит внимание.

Всё читает Паша Тайга, что придаёт сборнику цельность, которой у него по составу нет. Длительность 2 часа 33 минуты — на один вечер.

Кто здесь кто

Напомним расклад для тех, кто подключается не с начала. Рассказчику досталась ведьмина сила — при обстоятельствах, о которых подробно говорится в первых частях. Соответственно, он стал ведьмаком, и перед ним открылся новый мир, полный тайн и опасностей.

Коленька, чьим именем назван весь цикл, — не главный герой, а его друг и помощник. Деталь важная: слушатели, начинающие с середины, обычно ждут историю про мальчика и не сразу понимают, что происходит.

Доска, которую лучше не доставать

В название вынесен предмет, знакомый каждому, кто хоть раз слышал про спиритические сеансы. Доска Уиджа в мистической традиции работает как дверь, которая открывается в обе стороны, и главная проблема с ней не в том, что кто-то ответит, а в том, что ответивший потом не уйдёт.

Джурич умеет вовлекать: он не объясняет правила заранее, а роняет детали по ходу, так что картина складывается уже задним числом. Загадок в рассказе больше, чем разгадок, и часть из них явно оставлена на будущие части.

Начинать цикл отсюда можно, но лучше не стоит: первые три части выходили одним блоком под названием «Коленька», и без них половина отсылок пройдёт мимо.

Формат в сорок минут циклу идёт: каждая часть — законченный эпизод с собственной загадкой, но общая линия тянется сквозь все. По ощущениям ближе к сериалу, чем к сборнику рассказов.

Читает Андрей Смскин, длительность 39 минут 50 секунд.

Запах в коридоре

Рассказчик переезжает в северную столицу и селится в коммуналке. Жизнь меняется, но в пределах ожидаемого: работа, вечера дома, мелкие стычки с соседями. Одна из них жалуется на неприятную вонь в коридоре и уверена, что виноваты его кроссовки.

Кроссовки оказываются ни при чём. Источник запаха — Баба Нина и её сестра, лежащие в своей комнате уже вторые сутки. Мёртвые. И сестрица, как выясняется, была человеком непростым: ведьмой.

Дар, о котором не просили

Рассказчик всего лишь наклонился послушать, дышит ли она. Этого хватило: ведьмина сила ищет, кому передаться, и берёт первого, кто оказался достаточно близко. Про нового друга, который появляется следом, герой предпочитает не распространяться — это лучше услышать самому.

Джурич ведёт историю от первого лица и в разговорной манере, с оговорками и отступлениями, будто собеседник рассказывает вам её на кухне. Приём простой, но именно он не даёт тексту скатиться в мистический пафос.

Отдельного упоминания стоит бытовая точность. Коммуналка здесь не декорация из фильма, а живое место со своими правилами: кто когда моет пол, что можно оставить в коридоре, как соседи годами делают вид, что не слышат друг друга через стену. На этом фоне появление настоящей нечисти воспринимается почти буднично.

Это часть цикла о Коленьке — дальше идёт «Коленька. Доска Уиджи». Читает Андрей Смскин, длительность 1 час 38 минут.

Горка с нехорошим названием

Герой выходит гулять с друзьями на горку, которую местные зовут «задницей великана». Название смешное, отношение к месту соответствующее: дети катаются здесь годами, и ничего страшного за это время не случалось.

Случается в этот раз. Джурич выстраивает переход от обычного зимнего дня к беде почти незаметно: сначала мелочь, потом ещё одна, а когда становится очевидно, что происходит, отступать уже поздно.

Кто такой Карачун

Карачун в славянских поверьях — фигура зимняя и недобрая, и автор берёт эту основу без вольностей. В рассказе он божество, которое собирает умерших детей, и занимается этим не первую сотню лет. Никакой злобы в привычном смысле здесь нет, есть заведённый порядок, и именно поэтому по-настоящему жутко.

Отдельно стоит сказать про то, как рассказ обходится с темой детской смерти. Никакого смакования здесь нет: самое страшное происходит за кадром, а на слушателя работает то, чего он не увидел. Для короткой формы это правильное решение — иначе история скатилась бы в чернуху.

Детская оптика усиливает эффект: рассказчик описывает происходящее так, как это видел ребёнок, без взрослых объяснений и попыток себя успокоить. Часть подробностей остаётся недоговорённой, и додумывает их уже слушатель.

Читает Паша Тайга. Длительность 31 минута — короткий формат, который лучше включать не перед сном, если в доме есть дети.

Велис из Власовского

Деревня Власовское стоит в Архангельской области, и живёт в ней человек, каких в русской прозе обычно рисуют либо блаженным, либо злодеем. Велис — последователь славянского пантеона: огромный, будто богатырь, с татуировками в виде вязи, длинными светло-русыми волосами и аккуратно подстриженной бородой.

Занимается он тем, что лечит. Причём не разбирает, кого именно: человека, кошку, петуха — для него это одинаково живая душа, и отказать он не может никому. Из этой детали, по сути, вырастает и название рассказа, и всё, что в нём дальше происходит.

Почему это не сказка

Джурич не превращает Велиса в доброго волшебника из детской книжки. У его силы есть правила, а у правил — обратная сторона, и рассказ довольно быстро уходит туда, где помощь и вред перестают быть противоположностями.

Работает всё это за счёт спокойной интонации: события подаются так, будто рассказчик пересказывает вам деревенские новости. Ни нагнетания, ни объяснений — просто вот так здесь устроено, а дальше думайте сами.

Читает АБАДДОН, и короткая форма ему удаётся не хуже длинной: за полчаса он успевает развести голоса и создать ощущение места. Длительность 27 минут 46 секунд — можно послушать в перерыве, но лучше вечером, когда никто не отвлекает.

Наследство с довеском

Костик устал от рутины, скандалов и вечной беготни, а тут кстати подвернулось наследство: дедов дом в деревне. Он переезжает, рассчитывая на огород, тишину и никаких новостей. Дом достаётся ему целиком — вместе с дедовыми делами, которые дед при жизни никому не объяснял.

Дела эти оказываются такого свойства, что привычная картина мироздания у Константина осыпается за несколько дней. Оборотни здесь не метафора, а соседи, и разбираться с ними приходится не следователю и не экзорцисту, а обычному парню, который ещё вчера думал о ремонте крыши.

Русская сказка, пересобранная заново

Джурич работает с фольклором так, как с ним стоит работать: не пересказывает былину, а берёт её логику и переносит в наше время. Оттого страшное здесь соседствует с бытовым, а самая жуткая сцена может закончиться репликой, от которой смеёшься.

Юмор в книге не портит атмосферу, а держит её: без него концентрация трагедии была бы избыточной. Финал у истории отнюдь не сказочный, и это стоит иметь в виду, если вы настроились на лёгкое.

Длительность 4 часа 52 минуты — по меркам жанра почти повесть, слушается за вечер. Читает АБАДДОН, и его ровная, чуть насмешливая манера подходит этому тексту едва ли не идеальнее, чем чистому хоррору.